Энн Алексис
Фильтр
Я Энн Алексис и я пишу обо всем на свете. Я никогда не жду похвалы за мое творчество и какой-либо поддержки, я пишу для себя и для людей, которым помогут мои стихотворения. Я пишу уже 7 лет и только сейчас начала продвигать себя в своей любимой сфере, мои книги Вы можете увидеть на Литрес. У меня много книг, стихотворений, которые я планирую публиковать. Я наконец-то нахожусь там, где хочу быть. Даже если я не продвинусь в этой сфере, то я не буду жалеть, что никогда и не пыталась. Спасибо!
Энн Алексис
Мертвая ветка
Рельсы ведут к глухому тупику,
Где шлагбаум врос в сухую глину.
Я отдаю последнюю строку
Этому дню, согнувшему нам спину.
Цистерны ржавые стоят в ряду унылом,
На них облезли буквы и значки.
Все то, что в этой жизни было милым,
Теперь сжимает горло нам в тиски.
Шагаю по трухе сгнивших шпал,
Вдыхая запах дегтя и беды.
И тот, кто этот узел завязал,
Сюда уже не принесет воды.
Где шлагбаум врос в сухую глину.
Я отдаю последнюю строку
Этому дню, согнувшему нам спину.
Цистерны ржавые стоят в ряду унылом,
На них облезли буквы и значки.
Все то, что в этой жизни было милым,
Теперь сжимает горло нам в тиски.
Шагаю по трухе сгнивших шпал,
Вдыхая запах дегтя и беды.
И тот, кто этот узел завязал,
Сюда уже не принесет воды.
23.09.2026 19:14
Философская лирика
Энн Алексис
Ржавый цех
Разбиты стекла фабричных корпусов,
В проломах крыши поселился ветер.
Здесь больше нет рабочих голосов,
Лишь пыльный луч ложится на паркет.
Станки застыли мертвыми телами,
Покрылись слоем бурой чешуи.
Мы мерили себя большими днями,
Но потеряли ориентиры свои.
Тоска гудит в пустых пролетах балок,
Скрипит железо на ветру ночном.
И этот мир, что был когда-то ярок,
Забыт в углу, разбитом и пустом.
В проломах крыши поселился ветер.
Здесь больше нет рабочих голосов,
Лишь пыльный луч ложится на паркет.
Станки застыли мертвыми телами,
Покрылись слоем бурой чешуи.
Мы мерили себя большими днями,
Но потеряли ориентиры свои.
Тоска гудит в пустых пролетах балок,
Скрипит железо на ветру ночном.
И этот мир, что был когда-то ярок,
Забыт в углу, разбитом и пустом.
23.09.2026 19:13
Философская лирика
Энн Алексис
Последний слог
Ну вот и все. Поставлена черта.
Свеча погасла. И тетрадь закрыта.
Вокруг царит глухая пустота,
И прежняя тропа давно забыта.
Не нужно слез. Пронзительна печаль,
Когда финал понятен до начала.
И пройденных дорог ничуть не жаль,
Как лодки, что отбилась от причала.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Тоска уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
Свеча погасла. И тетрадь закрыта.
Вокруг царит глухая пустота,
И прежняя тропа давно забыта.
Не нужно слез. Пронзительна печаль,
Когда финал понятен до начала.
И пройденных дорог ничуть не жаль,
Как лодки, что отбилась от причала.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Тоска уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
23.09.2026 19:11
Философская лирика
Энн Алексис
Замерзшее стекло
Мороз рисует белые узоры,
Скрывая мир, что мокнет за окном.
Мы прекратили эти злые споры,
Укрывшись в доме теплым, сонным сном.
Сквозь лед едва просвечивает пламя
Единственного в поле фонаря.
Жизнь опустила выцветшее знамя
На исходе злого января.
И пальцем трешь холодную преграду,
Пытаясь разглядеть чужой рассвет.
Но ночь не даст уставшему награду,
И для тоски преград поныне нет.
Скрывая мир, что мокнет за окном.
Мы прекратили эти злые споры,
Укрывшись в доме теплым, сонным сном.
Сквозь лед едва просвечивает пламя
Единственного в поле фонаря.
Жизнь опустила выцветшее знамя
На исходе злого января.
И пальцем трешь холодную преграду,
Пытаясь разглядеть чужой рассвет.
Но ночь не даст уставшему награду,
И для тоски преград поныне нет.
23.09.2026 19:10
Философская лирика
Энн Алексис
Белое безмолвие
Снег падает на выжженные крыши,
Стирая контуры проулков и дорог.
И этот город стал как будто тише,
Переступив через ночной порог.
Застыли лужи под стеклом зеркальным,
Деревья спят в серебряном дыму.
И каждый вздох наш кажется финальным
В глухую эту, ледяную тьму.
Тоска легла тяжелым покрывалом
На плечи сонных, каменных домов.
И мы застыли на развилке малом
Среди забытых, призрачных миров.
Стирая контуры проулков и дорог.
И этот город стал как будто тише,
Переступив через ночной порог.
Застыли лужи под стеклом зеркальным,
Деревья спят в серебряном дыму.
И каждый вздох наш кажется финальным
В глухую эту, ледяную тьму.
Тоска легла тяжелым покрывалом
На плечи сонных, каменных домов.
И мы застыли на развилке малом
Среди забытых, призрачных миров.
23.09.2026 19:10
Философская лирика
Энн Алексис
Заросший пруд
Зеленой ряской затянуло воду,
Сгнил старый мостик, уходивший вглубь.
Мы потеряли прежнюю свободу,
И песня оборвалась на полуслове.
Ива плакучая склонила низко ветви,
Роняя слезы в липкую кувшинку.
Здесь наши мысли превратились в пепел,
И жизнь забилась в узкую ложбину.
Гляжу в колодец этого застоя,
Где не видать ни дна, ни чистых струй.
Тоска лишила сердце нам покоя,
Оставив только ветра поцелуй.
Сгнил старый мостик, уходивший вглубь.
Мы потеряли прежнюю свободу,
И песня оборвалась на полуслове.
Ива плакучая склонила низко ветви,
Роняя слезы в липкую кувшинку.
Здесь наши мысли превратились в пепел,
И жизнь забилась в узкую ложбину.
Гляжу в колодец этого застоя,
Где не видать ни дна, ни чистых струй.
Тоска лишила сердце нам покоя,
Оставив только ветра поцелуй.
23.09.2026 19:09
Философская лирика
Энн Алексис
Заколоченный дом
Фасад облезлый прячется в бурьяне,
Колонны белые растрескались от гроз.
Здесь жизнь когда-то пенилась в стакане,
А нынче — царство выцветших берез.
Забиты досками парадные портики,
И на дверях висит тяжелый замок.
Мы здесь стоим, как маленькие винтики,
Среди забытых, каменных эпох.
Тоска гуляет по пустым террасам,
Шуршит сухой, прогнившею травой.
И этот мир, поддавшийся соблазнам,
Оставил нас с разбитой головой.
Колонны белые растрескались от гроз.
Здесь жизнь когда-то пенилась в стакане,
А нынче — царство выцветших берез.
Забиты досками парадные портики,
И на дверях висит тяжелый замок.
Мы здесь стоим, как маленькие винтики,
Среди забытых, каменных эпох.
Тоска гуляет по пустым террасам,
Шуршит сухой, прогнившею травой.
И этот мир, поддавшийся соблазнам,
Оставил нас с разбитой головой.
22.09.2026 23:13
Философская лирика
Энн Алексис
Последняя страница
Исписан лист. И затупились перья.
Конец пути понятен до конца.
Уходит жизнь сквозь запертые двери,
Смывая контур бледного лица.
Не нужно слов. Пронзительна минута,
Когда тоска становится душой.
И все узлы нелепого маршрута
Разорвет вечный, ледяной прибой.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Печаль уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
Конец пути понятен до конца.
Уходит жизнь сквозь запертые двери,
Смывая контур бледного лица.
Не нужно слов. Пронзительна минута,
Когда тоска становится душой.
И все узлы нелепого маршрута
Разорвет вечный, ледяной прибой.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Печаль уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
22.09.2026 23:13
Философская лирика
Энн Алексис
Свисток в тумане
Гудок протяжный где-то за холмами
Разорвет ночь на мелкие куски.
Мы остаемся серыми столбами
У этой безнадежной полосы.
Рельс остывает, подставляя спину
Под капли ливня, серого, как дым.
И я смотрю на эту мешанину,
Оставшись созерцателем немым.
Уходит время, дребезжа металлом,
Смывая лица, даты и вокзал.
Тоска укрыла серым одеялом
Все то, о чем я так и не сказал.
Разорвет ночь на мелкие куски.
Мы остаемся серыми столбами
У этой безнадежной полосы.
Рельс остывает, подставляя спину
Под капли ливня, серого, как дым.
И я смотрю на эту мешанину,
Оставшись созерцателем немым.
Уходит время, дребезжа металлом,
Смывая лица, даты и вокзал.
Тоска укрыла серым одеялом
Все то, о чем я так и не сказал.
22.09.2026 23:13
Философская лирика
Энн Алексис
Пустынный дебаркадер
Платформа номер ноль. Стеклянный купол
Пробит камнями давних, зимних гроз.
Я этот мир на ощупь перепутал,
Забыв, куда шел первый паровоз.
Шаги звенят под арками глухими,
Табло мигает выцветшей строкой.
Мы стали для себя совсем чужими,
Обнявшись с этой каменною мглой.
Жизнь унеслась в неоновые дали,
Оставив нас в холодном тупике.
И те слова, что мы в пути шептали,
Утонут в этой замершей реке.
Пробит камнями давних, зимних гроз.
Я этот мир на ощупь перепутал,
Забыв, куда шел первый паровоз.
Шаги звенят под арками глухими,
Табло мигает выцветшей строкой.
Мы стали для себя совсем чужими,
Обнявшись с этой каменною мглой.
Жизнь унеслась в неоновые дали,
Оставив нас в холодном тупике.
И те слова, что мы в пути шептали,
Утонут в этой замершей реке.
22.09.2026 23:12
Философская лирика
Энн Алексис
Смола и соль
Пропахла куртка дегтем и мазутом,
В карманах — горсть колючего песка.
Я скован этим ледяным маршрутом,
Где каждый метр — смертная тоска.
Гляжу на мол, где пена накипает,
Смывая краску с лодочных бортов.
В пустом порту никто не окликает,
Здесь нет живых и теплых голосов.
Осталась вечность, запертая в скалы,
Да крики птиц над черною водой.
Мы выпили свои вины бокалы
И примирились с этою бедой.
В карманах — горсть колючего песка.
Я скован этим ледяным маршрутом,
Где каждый метр — смертная тоска.
Гляжу на мол, где пена накипает,
Смывая краску с лодочных бортов.
В пустом порту никто не окликает,
Здесь нет живых и теплых голосов.
Осталась вечность, запертая в скалы,
Да крики птиц над черною водой.
Мы выпили свои вины бокалы
И примирились с этою бедой.
22.09.2026 23:12
Философская лирика
Энн Алексис
На краю обрыва
Кривая башня высится над бездной,
Фонарь разбит, и линза поросла
Травою сорной, ржавчиной железной.
Волна внизу ворочает концы весла.
Жизнь не дает сигналов кораблям,
Отрезан путь к спасительной косе.
Мы доверяем порванным рулям
И тонем в этой грязной полосе.
Тоска гудит, как штормовой накат,
Бьет в основание каменных опор.
И этот блеклый, ледяной закат —
Последний с морем честный разговор.
Фонарь разбит, и линза поросла
Травою сорной, ржавчиной железной.
Волна внизу ворочает концы весла.
Жизнь не дает сигналов кораблям,
Отрезан путь к спасительной косе.
Мы доверяем порванным рулям
И тонем в этой грязной полосе.
Тоска гудит, как штормовой накат,
Бьет в основание каменных опор.
И этот блеклый, ледяной закат —
Последний с морем честный разговор.
22.09.2026 23:12
Философская лирика
Энн Алексис
Занавес над миром
Ну вот и все. Пройдены дороги.
Европа спит в туманной синеве.
Затихли наши старые тревоги,
И первый иней сохнет на траве.
Не нужно слов. Пронзительна печаль,
Когда финал понятен до начала.
И прожитых веков безумно жаль,
И лодки, что отбилась от причала.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Тоска уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
Европа спит в туманной синеве.
Затихли наши старые тревоги,
И первый иней сохнет на траве.
Не нужно слов. Пронзительна печаль,
Когда финал понятен до начала.
И прожитых веков безумно жаль,
И лодки, что отбилась от причала.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Тоска уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот тихий свет
В холодном и уставшем человеке.
20.09.2026 00:41
Философская лирика
Энн Алексис
Без адресата
Печать сургучная расколота на части,
И адрес смыт случайною слезой.
Мы так молились о далеком счастье,
Что повстречались с вечною грозой.
Письмо вернулось с пометкой «Не найден»,
Или ушло в архив забытых дел.
Весь этот мир — изысканный обман,
Который никто не преодолел.
Остался пепел от былых посланий,
И голый стол в полночной тишине.
Уходит жизнь сквозь стену расставаний,
Оставив след на выжженной стене.
И адрес смыт случайною слезой.
Мы так молились о далеком счастье,
Что повстречались с вечною грозой.
Письмо вернулось с пометкой «Не найден»,
Или ушло в архив забытых дел.
Весь этот мир — изысканный обман,
Который никто не преодолел.
Остался пепел от былых посланий,
И голый стол в полночной тишине.
Уходит жизнь сквозь стену расставаний,
Оставив след на выжженной стене.
20.09.2026 00:41
Философская лирика
Энн Алексис
Сафьяновая папка
Стерлась тесьма. Распущен старый узел.
Бумага пахнет тленом и сухой травой.
Я этот круг воспоминаний сузил,
Оставшись наедине со своей бедой.
Здесь строчки дышат верою наивной,
Что завтра будет лучше, чем вчера.
Под этот шелест осени надрывной
Сгорают наши прежние вечера.
Тоска листает блеклые чернила,
Над каждым словом медленно застыв.
И то, что нас когда-то так целило,
Теперь звучит как горестный мотив.
Бумага пахнет тленом и сухой травой.
Я этот круг воспоминаний сузил,
Оставшись наедине со своей бедой.
Здесь строчки дышат верою наивной,
Что завтра будет лучше, чем вчера.
Под этот шелест осени надрывной
Сгорают наши прежние вечера.
Тоска листает блеклые чернила,
Над каждым словом медленно застыв.
И то, что нас когда-то так целило,
Теперь звучит как горестный мотив.
20.09.2026 00:38
Философская лирика
Энн Алексис
На Монмартре
Раскис под ливнем старый тротуар,
Художники убрали свой мольберт.
В кафе пустом остался только пар
И пожелтевший, треснувший конверт.
Ступени к Сакре-Кёр ведут во тьму,
Где город засыпает в облаках.
И этот бег не нужен никому,
Лишь множит грусть в простуженных умах.
Шагаю вниз, где узкие проулки
Хранят шаги ушедших мастеров.
Жизнь растворилась в этом гулком звуке,
Лишив нас крыши и родных костров.
Художники убрали свой мольберт.
В кафе пустом остался только пар
И пожелтевший, треснувший конверт.
Ступени к Сакре-Кёр ведут во тьму,
Где город засыпает в облаках.
И этот бег не нужен никому,
Лишь множит грусть в простуженных умах.
Шагаю вниз, где узкие проулки
Хранят шаги ушедших мастеров.
Жизнь растворилась в этом гулком звуке,
Лишив нас крыши и родных костров.
20.09.2026 00:35
Философская лирика
Энн Алексис
Серый Сена-гал
Мутнеет Сена под тяжелым небом,
Букинисты закрывают свой улов.
Мы кормим птиц сухим, холодным хлебом
Среди пустынных, старых берегов.
Мост Александра высится гранитом,
Фонари зажглись уныло вдоль реки.
В Париже этом, глянцем знаменитом,
Мы оказались слишком далеки
От блеска улиц, праздников и моды,
От шумных баров и хмельных бесед.
Тоска впитала дождь холодный ,
Стирая нашей юности след.
Букинисты закрывают свой улов.
Мы кормим птиц сухим, холодным хлебом
Среди пустынных, старых берегов.
Мост Александра высится гранитом,
Фонари зажглись уныло вдоль реки.
В Париже этом, глянцем знаменитом,
Мы оказались слишком далеки
От блеска улиц, праздников и моды,
От шумных баров и хмельных бесед.
Тоска впитала дождь холодный ,
Стирая нашей юности след.
20.09.2026 00:34
Философская лирика
Энн Алексис
Осенний парк
Чернеют вязы. Гайд-парк опустел.
Скамьи намокли под холодным ливнем.
Я подошел к тому, чего хотел —
К своим годам, унылым и безликим.
Листва свернулась, сделалась сухой,
И лебеди уплыли в неизвестность.
Я стал для этой жизни как глухой,
Что созерцает замкнутую местность.
Пусть смолкнет шаг. И пусть затихнет гул.
Тоска укроет этот старый город.
Туда, где ветер северный заснул,
Я ухожу, пока еще так молод.
Скамьи намокли под холодным ливнем.
Я подошел к тому, чего хотел —
К своим годам, унылым и безликим.
Листва свернулась, сделалась сухой,
И лебеди уплыли в неизвестность.
Я стал для этой жизни как глухой,
Что созерцает замкнутую местность.
Пусть смолкнет шаг. И пусть затихнет гул.
Тоска укроет этот старый город.
Туда, где ветер северный заснул,
Я ухожу, пока еще так молод.
20.09.2026 00:34
Философская лирика
Энн Алексис
Старое кафе
За углом Сохо — вывеска дрожит,
Внутри пахнет корицей и табаком.
Здесь одиночество упрямо сторожит
Того, кто с этой болью был знаком.
Остыл эспрессо. На часах — рассвет.
Смотритель моет шваброй грязный пол.
На мой вопрос опять ответа нет,
Лишь тень моя ложится на чехол.
Мы уходим, воротник подняв,
В холодный воздух лондонских окраин.
И этот мир, нас толком не приняв,
Остался глух, безумен и бескраен.
Внутри пахнет корицей и табаком.
Здесь одиночество упрямо сторожит
Того, кто с этой болью был знаком.
Остыл эспрессо. На часах — рассвет.
Смотритель моет шваброй грязный пол.
На мой вопрос опять ответа нет,
Лишь тень моя ложится на чехол.
Мы уходим, воротник подняв,
В холодный воздух лондонских окраин.
И этот мир, нас толком не приняв,
Остался глух, безумен и бескраен.
13.09.2026 12:27
Философская лирика
Энн Алексис
Полночный Сити
Стеклянный небоскреб уходит ввысь,
Мигают окна офисов пустых.
Скажи мне, жизнь, зачем мы так рвались
В бетонный плен кварталов золотых?
Здесь деньги правят, но замерзла кровь,
И автоматы вместо человечьих слов.
Мы обменяли веру и любовь
На груду этих каменных оков.
Тоска сидит на крыше, в темноте,
Болтает безразлично каблуками.
И в этой беспросветной пустоте
Мы остаемся серыми блоками.
Мигают окна офисов пустых.
Скажи мне, жизнь, зачем мы так рвались
В бетонный плен кварталов золотых?
Здесь деньги правят, но замерзла кровь,
И автоматы вместо человечьих слов.
Мы обменяли веру и любовь
На груду этих каменных оков.
Тоска сидит на крыше, в темноте,
Болтает безразлично каблуками.
И в этой беспросветной пустоте
Мы остаемся серыми блоками.
13.09.2026 12:27
Философская лирика
Энн Алексис
Красный автобус
Мелькает даблдеккер в серой мгле,
Разбрызгивая лужи на асфальте.
Мы пишем этот грустный стих на стекле,
Пока весь мир застыл в холодном смальте.
В окне вагона — лица без имен,
Зажатые невидимой стеною.
И этот бесконечный, шумный гон
Уже ни капли не любим мною.
Уходит транспорт в утренний туман,
Увозит тех, кто верит в возвращение.
А здесь — лишь город, вычурный обман,
И нашей грусти вечное течение.
Разбрызгивая лужи на асфальте.
Мы пишем этот грустный стих на стекле,
Пока весь мир застыл в холодном смальте.
В окне вагона — лица без имен,
Зажатые невидимой стеною.
И этот бесконечный, шумный гон
Уже ни капли не любим мною.
Уходит транспорт в утренний туман,
Увозит тех, кто верит в возвращение.
А здесь — лишь город, вычурный обман,
И нашей грусти вечное течение.
13.09.2026 12:27
Философская лирика
Энн Алексис
На берегах Темзы
Свинцовая вода качает грязный ил,
Тяжелый смог повис над старым мостом.
Я в этом городе все чувства усыпил,
Оставшись блеклым, одиноким гостем.
Фонарь сквозь копоть еле льет неон,
Прохожие в плащах бегут куда-то.
Вся эта жизнь — один тягучий стон,
Где каждый шаг — тяжелая расплата.
Тоска ползет из подворотен сырых,
Въедается в кирпичные фасады.
Среди толпы и переулков глухих
Мне больше ничего уже не надо
Тяжелый смог повис над старым мостом.
Я в этом городе все чувства усыпил,
Оставшись блеклым, одиноким гостем.
Фонарь сквозь копоть еле льет неон,
Прохожие в плащах бегут куда-то.
Вся эта жизнь — один тягучий стон,
Где каждый шаг — тяжелая расплата.
Тоска ползет из подворотен сырых,
Въедается в кирпичные фасады.
Среди толпы и переулков глухих
Мне больше ничего уже не надо
13.09.2026 12:26
Философская лирика
Энн Алексис
За чертой
Исписан лист. Конец подкрался близко.
Затихли капли за моим окном.
Жизнь опустилась шторкой слишком низко,
И комната укрылась вечным сном.
Не нужно слов. Пронзительна минута,
Когда тоска сливается с душой.
И петли пройденного нами маршрута
Смывает вечный, ледяной прибой.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Печаль уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот блеклый свет
В холодном и уставшем человеке.
Затихли капли за моим окном.
Жизнь опустилась шторкой слишком низко,
И комната укрылась вечным сном.
Не нужно слов. Пронзительна минута,
Когда тоска сливается с душой.
И петли пройденного нами маршрута
Смывает вечный, ледяной прибой.
Пусть канет все. И пусть остынет след,
Печаль уйдет, когда закрою веки.
Останется лишь этот блеклый свет
В холодном и уставшем человеке.
13.09.2026 12:26
Философская лирика
Энн Алексис
Прошлогодняя трава
Из-под сугробов лезет бурый тлен,
Сгнившие стебли, высохший ковыль.
Здесь жизнь попала в самый страшный плен,
Где все мечты превращаются в пыль.
Земля раскисла, дышит тяжело,
Не обещая зелени и роз.
Все то, что грело, навсегда ушло,
Оставив только сырость горьких слез.
Тоска стоит у мокрого забора,
Глядит на этот безотрадный вид.
И вместо ласкового, тихого приговора
В степи глухой один лишь ветер спит.
Сгнившие стебли, высохший ковыль.
Здесь жизнь попала в самый страшный плен,
Где все мечты превращаются в пыль.
Земля раскисла, дышит тяжело,
Не обещая зелени и роз.
Все то, что грело, навсегда ушло,
Оставив только сырость горьких слез.
Тоска стоит у мокрого забора,
Глядит на этот безотрадный вид.
И вместо ласкового, тихого приговора
В степи глухой один лишь ветер спит.
13.09.2026 12:26
Философская лирика
Энн Алексис
Весенний лед
Растрескался февраль. Потоки грязи
Смывают белый, чистый холст зимы.
Лишились мы последней зыбкой связи,
Оставшись средь простуженной тюрьмы.
Лед на реке чернеет и ломается,
Неся осколки в мутную даль.
Так человек с надеждой расстается,
Когда внутри царит одна печаль.
И эта слякоть, сырость и уныние
Обнажают все, что прятал снегопад.
Мы замерли на этой серой линии,
Где нет дорог и нет пути назад.
Смывают белый, чистый холст зимы.
Лишились мы последней зыбкой связи,
Оставшись средь простуженной тюрьмы.
Лед на реке чернеет и ломается,
Неся осколки в мутную даль.
Так человек с надеждой расстается,
Когда внутри царит одна печаль.
И эта слякоть, сырость и уныние
Обнажают все, что прятал снегопад.
Мы замерли на этой серой линии,
Где нет дорог и нет пути назад.
12.09.2026 23:58
Философская лирика
Энн Алексис
Забытый багаж
Остался чемодан на старой лавке,
Покрытый слоем пыли и потерь.
Там чьи-то письма, порванные справки,
И к прошлому наглухо закрытая дверь.
Никто за ним уже не обернется,
Не заберет в далекие края.
Хозяин где-то в сырости загнется,
Как эта безнадежная строка моя.
Тоска скребется в кожаные складки,
Храня чужие тайны под замком.
И наши дни — безумные остатки,
Что улетают с серым ветерком.
Покрытый слоем пыли и потерь.
Там чьи-то письма, порванные справки,
И к прошлому наглухо закрытая дверь.
Никто за ним уже не обернется,
Не заберет в далекие края.
Хозяин где-то в сырости загнется,
Как эта безнадежная строка моя.
Тоска скребется в кожаные складки,
Храня чужие тайны под замком.
И наши дни — безумные остатки,
Что улетают с серым ветерком.
12.09.2026 23:57
Философская лирика
Энн Алексис
Тупиковый путь
Ржавеет стрелка на пустом разъезде,
Травой болотной заросла коса.
Мы растворились в безбилетном съезде,
Где больше не свершают чудеса.
Диспетчер спит, и семафор разбитый
Не загорится зеленым огнем.
И этот путь, дождями полностью смытый,
Мы со своей тоскою сторожим вдвоем.
Жизнь пронеслась далеким скорым грузом,
Оставив нас на сломанной платформе.
Повенчаны с ее тяжелым грузом,
Мы замерзаем в этой мертвой норме.
Травой болотной заросла коса.
Мы растворились в безбилетном съезде,
Где больше не свершают чудеса.
Диспетчер спит, и семафор разбитый
Не загорится зеленым огнем.
И этот путь, дождями полностью смытый,
Мы со своей тоскою сторожим вдвоем.
Жизнь пронеслась далеким скорым грузом,
Оставив нас на сломанной платформе.
Повенчаны с ее тяжелым грузом,
Мы замерзаем в этой мертвой норме.
12.09.2026 23:56
Философская лирика
Энн Алексис
Остывший наст
Ну вот и поле. Ровная земля.
Застыли версты в белом серебре.
Чернеют одиноко тополя,
Как вехи на затерянной горе.
Шаг замедляется. И замерзает вдох.
Дорога кончилась у этой пустоты.
И самый долгий, горестный исход
Сжигает за собою все мосты.
Тоска укрыла этот белый свет,
Замкнулся круг, и стихли голоса.
На мой вопрос опять ответа нет,
Лишь снег летит в закрытые глаза.
Застыли версты в белом серебре.
Чернеют одиноко тополя,
Как вехи на затерянной горе.
Шаг замедляется. И замерзает вдох.
Дорога кончилась у этой пустоты.
И самый долгий, горестный исход
Сжигает за собою все мосты.
Тоска укрыла этот белый свет,
Замкнулся круг, и стихли голоса.
На мой вопрос опять ответа нет,
Лишь снег летит в закрытые глаза.
12.09.2026 23:37
Философская лирика
Энн Алексис
Чернильное пятно
Клякса расплылась на конце строки,
Смывая буквы, фразы и слова.
Мы были некогда близки и велики,
Но эта память больше не жива.
Скрипит перо, но почерк стал чужим,
Рука дрожит от холода комнат.
И мы за этим временем бежим,
Которое никто уже не помнит.
Жизнь зачеркнули жирною чертой,
Оставив сохнуть посреди стола.
И ты сидишь с израненной душой
В углу, где ночь приют свой обрела.
Смывая буквы, фразы и слова.
Мы были некогда близки и велики,
Но эта память больше не жива.
Скрипит перо, но почерк стал чужим,
Рука дрожит от холода комнат.
И мы за этим временем бежим,
Которое никто уже не помнит.
Жизнь зачеркнули жирною чертой,
Оставив сохнуть посреди стола.
И ты сидишь с израненной душой
В углу, где ночь приют свой обрела.
12.09.2026 23:36
Философская лирика
Энн Алексис
Кладбище документов
В подвалах книжных — сырость и покой,
Стеллажи тянутся в глухую тьму.
Там чьи-то судьбы сложены строкой,
Которая не нужна никому.
Истлели папки, выцвела печать,
Забыты даты, вычеркнуты имена.
Мы обречены в бессилии молчать,
Пока в окне господствует зима.
Тоска грызет бумажные листы,
Перебирая пожелтевший хлам.
И среди этой мертвой пустоты
Мы строим памятник своим грехам.
Стеллажи тянутся в глухую тьму.
Там чьи-то судьбы сложены строкой,
Которая не нужна никому.
Истлели папки, выцвела печать,
Забыты даты, вычеркнуты имена.
Мы обречены в бессилии молчать,
Пока в окне господствует зима.
Тоска грызет бумажные листы,
Перебирая пожелтевший хлам.
И среди этой мертвой пустоты
Мы строим памятник своим грехам.
12.09.2026 23:36
Философская лирика
Энн Алексис
Осенние костры
В саду пустом сжигают старый сор,
Дым едкий тянется к седым холмам.
Весь этот мир — беззвучный приговор
Нашим надеждам, мыслям и домам.
Горят листы, обуглились сучки,
Сгорает то, что зеленело в май.
И мы глядим, зажав свои зрачки,
На этот уходящий, горький край.
Печаль ложится пеплом на траву,
И жизнь уходит струйкою костра.
Я больше не надеюсь на яву,
Которая была ко мне добра.
Дым едкий тянется к седым холмам.
Весь этот мир — беззвучный приговор
Нашим надеждам, мыслям и домам.
Горят листы, обуглились сучки,
Сгорает то, что зеленело в май.
И мы глядим, зажав свои зрачки,
На этот уходящий, горький край.
Печаль ложится пеплом на траву,
И жизнь уходит струйкою костра.
Я больше не надеюсь на яву,
Которая была ко мне добра.
11.09.2026 22:02
Философская лирика
Энн Алексис
Под разбитом стеклом
Скелеты пальм и высохшие розы
Под куполом проржавевших стропил.
Здесь жизнь когда-то проливала слезы,
Но зимний холод этот пыл остудил.
Сквозь дыры в крыше сыплется листва,
И птицы дикие снуют впотьмах.
От прежних чувств осталась лишь трава,
Что преет на разрушенных камнях.
Тоска ползет по стенам, точно плющ,
Душа зажата в зарослях густых.
И солнца блеклый, умирающий луч
Не оживит надгробий этих пустых.
Под куполом проржавевших стропил.
Здесь жизнь когда-то проливала слезы,
Но зимний холод этот пыл остудил.
Сквозь дыры в крыше сыплется листва,
И птицы дикие снуют впотьмах.
От прежних чувств осталась лишь трава,
Что преет на разрушенных камнях.
Тоска ползет по стенам, точно плющ,
Душа зажата в зарослях густых.
И солнца блеклый, умирающий луч
Не оживит надгробий этих пустых.
11.09.2026 22:02
Философская лирика
Энн Алексис
Вечная ночь
Ну вот и все. Расставлены акценты.
Тетрадь закрыта. И свеча погасла.
Все наши страхи, думы, аргументы —
Все было безнадежно и напрасно.
Жизнь отзвучала тихою струною,
Что порвалась на самом верхнем звуке.
Я примирился с этою тоскою,
Свои уставшие скрестив на теле руки.
Пусть этот стих останется впотьмах,
Как слабый отблеск пройденного круга.
Мы растворились в собственных умах,
Так и не встретив в темноте друг друга.
Тетрадь закрыта. И свеча погасла.
Все наши страхи, думы, аргументы —
Все было безнадежно и напрасно.
Жизнь отзвучала тихою струною,
Что порвалась на самом верхнем звуке.
Я примирился с этою тоскою,
Свои уставшие скрестив на теле руки.
Пусть этот стих останется впотьмах,
Как слабый отблеск пройденного круга.
Мы растворились в собственных умах,
Так и не встретив в темноте друг друга.
11.09.2026 22:02
Философская лирика
Энн Алексис
Сломанный баланс
Сорвался маятник. Завыли шестерни.
Металл захлебнулся собственным ходом.
Мы слишком долго оставались верными
Своим несбывшимся, ушедшим годам.
Теперь пружина лопнула с натугой,
Прорезав корпус ржавым острием.
И мы стоим, испуганные вьюгой,
И больше никуда уже не идем.
Остался циферблат с кривой стрелой,
Застывшей между ночью и рассветом.
Тоска укрыла этот дом золой,
Не поделившись главным нам секретом.
Металл захлебнулся собственным ходом.
Мы слишком долго оставались верными
Своим несбывшимся, ушедшим годам.
Теперь пружина лопнула с натугой,
Прорезав корпус ржавым острием.
И мы стоим, испуганные вьюгой,
И больше никуда уже не идем.
Остался циферблат с кривой стрелой,
Застывшей между ночью и рассветом.
Тоска укрыла этот дом золой,
Не поделившись главным нам секретом.
11.09.2026 22:01
Философская лирика
Энн Алексис
Часовая мастерская
Пружины, шестеренки и колеса,
Скелеты настенных старых ходиков.
Здесь время избавляет от вопросов,
Стирая судьбы маленьких людей.
Один прибор спешит, другой отстанет,
А третий вовсе замер навсегда.
Когда-нибудь и наше сердце станет,
Как эта ледяная пустота.
Тоска стучит негромким, частым стуком
Внутри часов, забытых на столе.
И жизнь петлей, изломанным испугом,
Кончается на выжженной золе.
Скелеты настенных старых ходиков.
Здесь время избавляет от вопросов,
Стирая судьбы маленьких людей.
Один прибор спешит, другой отстанет,
А третий вовсе замер навсегда.
Когда-нибудь и наше сердце станет,
Как эта ледяная пустота.
Тоска стучит негромким, частым стуком
Внутри часов, забытых на столе.
И жизнь петлей, изломанным испугом,
Кончается на выжженной золе.
11.09.2026 22:01
Философская лирика
Энн Алексис
Марионетки
На черных нитях обвисают руки,
Фарфор бледнеет в капельках пыли.
Мы рождены для этой вечной муки —
Чтоб нас чужие пальцы развели.
Шут улыбается оскалом жутким,
Пьеро застыл со слезным ручейком.
Жизнь оказалась кукольным и хрупким,
Впотьмах забытым, старым сундуком.
И мастер спит. И нити перепутаны,
Никто не выйдет больше на поклон.
Мы этой тишиною убаюканы,
И грусть зажала нас со всех сторон.
Фарфор бледнеет в капельках пыли.
Мы рождены для этой вечной муки —
Чтоб нас чужие пальцы развели.
Шут улыбается оскалом жутким,
Пьеро застыл со слезным ручейком.
Жизнь оказалась кукольным и хрупким,
Впотьмах забытым, старым сундуком.
И мастер спит. И нити перепутаны,
Никто не выйдет больше на поклон.
Мы этой тишиною убаюканы,
И грусть зажала нас со всех сторон.
11.09.2026 22:00
Философская лирика
Энн Алексис
Сцена без актеров
Пылится бархат занавеса густо,
Облезла позолота на ложах.
В затихшем зале вычурно и пусто,
И веет хладом в темных проходах.
Здесь жизнь бурлила, плакала, играла,
Дарила крики «Браво!» и цветы.
Теперь она беззвучно догорела,
Оставив только серые щиты.
Тоска сидит в пустом партере зрителем,
Не ждет начала, не глядит на свет.
Я стал сюжетных линий нарушителем,
В которых смысла и развязки нет.
Облезла позолота на ложах.
В затихшем зале вычурно и пусто,
И веет хладом в темных проходах.
Здесь жизнь бурлила, плакала, играла,
Дарила крики «Браво!» и цветы.
Теперь она беззвучно догорела,
Оставив только серые щиты.
Тоска сидит в пустом партере зрителем,
Не ждет начала, не глядит на свет.
Я стал сюжетных линий нарушителем,
В которых смысла и развязки нет.
10.09.2026 22:39
Философская лирика
Энн Алексис
Вечный рейс
Дорога гнется, уходя в туманы,
Стыки звенят под тяжестью колес.
Мы залечили боевые раны,
Но не сдержали этих горьких слез.
Вагон качает. За окном — пустыни,
Чернеет лес и мерзнет колея.
И нет конца у этой серой стыни,
Где потерялась молодость моя.
Пусть поезд мчит сквозь вековые дали,
Смывая вехи, замки и года.
Тоску, что мы в дороге повстречали,
Не разменять уже нам никогда.
Стыки звенят под тяжестью колес.
Мы залечили боевые раны,
Но не сдержали этих горьких слез.
Вагон качает. За окном — пустыни,
Чернеет лес и мерзнет колея.
И нет конца у этой серой стыни,
Где потерялась молодость моя.
Пусть поезд мчит сквозь вековые дали,
Смывая вехи, замки и года.
Тоску, что мы в дороге повстречали,
Не разменять уже нам никогда.
10.09.2026 22:39
Философская лирика
Энн Алексис
Неотправленный конверт
Засохший клей на пожелтевшем крае,
И марки с профилем ушедших королев.
Я этот текст писал в глухом угаре,
Свою печаль в чернила перелив.
Но адресат давно лежит под дерном,
Или забыл шотландский старый дом.
И этот стих, в безумии упорном,
Останется покрыт тяжелым льдом.
Строка застыла. Затупилось перья.
И мысли превратились в мертвый груз.
Уходит жизнь сквозь запертые двери,
Разорвав наш последний, робкий уз.
И марки с профилем ушедших королев.
Я этот текст писал в глухом угаре,
Свою печаль в чернила перелив.
Но адресат давно лежит под дерном,
Или забыл шотландский старый дом.
И этот стих, в безумии упорном,
Останется покрыт тяжелым льдом.
Строка застыла. Затупилось перья.
И мысли превратились в мертвый груз.
Уходит жизнь сквозь запертые двери,
Разорвав наш последний, робкий уз.
10.09.2026 22:38
Философская лирика
Энн Алексис
Старый альбом
Потрескался сафьяновый переплет,
Картон страниц от времени размяк.
Там лица тех, кого упрямый рок
Увел во тьму, как сломанный маяк.
Они глядят с улыбкою застывшей,
Не зная, что их ждет в конце пути.
А я, всю эту чашу иссушивший,
Не знаю, как от этой боли уйти.
Тоска ложится пятнами на снимки,
Стирая краску, имена и год.
И мы сидим с былой судьбой в обнимку,
Пока сквозь щели холод ночи бьет.
Картон страниц от времени размяк.
Там лица тех, кого упрямый рок
Увел во тьму, как сломанный маяк.
Они глядят с улыбкою застывшей,
Не зная, что их ждет в конце пути.
А я, всю эту чашу иссушивший,
Не знаю, как от этой боли уйти.
Тоска ложится пятнами на снимки,
Стирая краску, имена и год.
И мы сидим с былой судьбой в обнимку,
Пока сквозь щели холод ночи бьет.
10.09.2026 22:38
Философская лирика
Энн Алексис
Одинокий смотритель
Прибой швыряет водоросли в кольца,
Кричат бакланы на исходе дня.
Я стал похож на злого колокола,
Который глухо бьет внутри меня.
Мазутный запах, крики чаек хриплых,
И соль на треснувших, сухих губах.
Среди конструкций портовых и скриплых
Я хороню свой самый главный страх.
Жизнь уплывает белым теплоходом,
Мигая дальним, праздничным огнем.
А мы стоим под этим небосводом
И тишину глухую молча пьем.
Кричат бакланы на исходе дня.
Я стал похож на злого колокола,
Который глухо бьет внутри меня.
Мазутный запах, крики чаек хриплых,
И соль на треснувших, сухих губах.
Среди конструкций портовых и скриплых
Я хороню свой самый главный страх.
Жизнь уплывает белым теплоходом,
Мигая дальним, праздничным огнем.
А мы стоим под этим небосводом
И тишину глухую молча пьем.
10.09.2026 22:37
Философская лирика
Энн Алексис
Кладбище кораблей
Гниют причалы, обнажая ребра,
В соленой тине дремлют катера.
Здесь жизнь когда-то пенилась у борта,
Но это было будто не вчера.
Буксир застыл у пирса сиротливо,
Покрытый бурым слоем чешуи.
И мы глядим на зеркало залива,
Где утонули корабли мои.
Тоска сквозит в дырявых старых трюмах,
Качает цепи мертвых якорей.
И человек в своих унылых думах
Становится бледнее и старей.
В соленой тине дремлют катера.
Здесь жизнь когда-то пенилась у борта,
Но это было будто не вчера.
Буксир застыл у пирса сиротливо,
Покрытый бурым слоем чешуи.
И мы глядим на зеркало залива,
Где утонули корабли мои.
Тоска сквозит в дырявых старых трюмах,
Качает цепи мертвых якорей.
И человек в своих унылых думах
Становится бледнее и старей.
10.09.2026 22:37
Философская лирика
Энн Алексис
Белый туман
Сползает ночь на вересковый склон,
Стирая грани неба и земли.
И этот мир, похожий на поклон,
Опять растаял в призрачной пыли.
Не нужно помнить. Выцвели цвета.
Пусть гаснут лица, замки и века.
Когда вокруг ложится пустота,
Она становится легка.
Тоска уходит, растворяясь в дымке,
Оставив сердцу ледяной покой.
И мы стоим, как два старых снимка,
Омытые бездонною рекой.
Стирая грани неба и земли.
И этот мир, похожий на поклон,
Опять растаял в призрачной пыли.
Не нужно помнить. Выцвели цвета.
Пусть гаснут лица, замки и века.
Когда вокруг ложится пустота,
Она становится легка.
Тоска уходит, растворяясь в дымке,
Оставив сердцу ледяной покой.
И мы стоим, как два старых снимка,
Омытые бездонною рекой.
08.09.2026 22:19
Философская лирика
Энн Алексис
Ржавые доспехи
Железный панцирь на глухой стене,
Забытый шлем с оборванным султаном.
Они напоминают обо мне,
Когда я был безумным великаном.
Теперь я прах. Я тень среди живых.
Металл остыл, и руки ослабели.
Среди тяжелых хроник вековых
Мы ничего сберечь и не сумели.
Тоска залезла под стальной нагрудник,
Свернулась там холодною змеей.
И я — бессмертный, бесприютный путник —
Стою пред этой мертвой чешуей.
Забытый шлем с оборванным султаном.
Они напоминают обо мне,
Когда я был безумным великаном.
Теперь я прах. Я тень среди живых.
Металл остыл, и руки ослабели.
Среди тяжелых хроник вековых
Мы ничего сберечь и не сумели.
Тоска залезла под стальной нагрудник,
Свернулась там холодною змеей.
И я — бессмертный, бесприютный путник —
Стою пред этой мертвой чешуей.
08.09.2026 22:19
Философская лирика
Энн Алексис
Осколки замка
Обрушен свод, и плющ обвил колонны,
Где предки пировали в старину.
Теперь здесь правят серые вороны,
Встречая полуночную луну.
Я прохожу по плитам ледяным,
Где каждый шаг звучит глухим проклятьем.
Былое счастье оказалось дымом,
А вечность — одиночества распятьем.
Здесь ветер ищет порванные струны,
Рыдает в щелях треснувших камней.
И время выжигает свои руны
На седине моих ушедших дней.
Где предки пировали в старину.
Теперь здесь правят серые вороны,
Встречая полуночную луну.
Я прохожу по плитам ледяным,
Где каждый шаг звучит глухим проклятьем.
Былое счастье оказалось дымом,
А вечность — одиночества распятьем.
Здесь ветер ищет порванные струны,
Рыдает в щелях треснувших камней.
И время выжигает свои руны
На седине моих ушедших дней.
08.09.2026 22:18
Философская лирика
Энн Алексис
В таверне времен
Трактирный дым, дешевое вино,
И чьи-то лица тонут в полумраке.
Мне это все наскучило давно —
И эти песни, и хмельные драки.
Они уйдут, едва настанет утро,
Истлеют в прах, исчезнут без следа.
А я останусь созерцать мудро,
Как в кубках остывает их беда.
Тоска сидит за самым дальним столом,
Глядит в лицо, не поднимая глаз.
Мы с ней повязаны единым узлом,
Который не развяжется сейчас.
И чьи-то лица тонут в полумраке.
Мне это все наскучило давно —
И эти песни, и хмельные драки.
Они уйдут, едва настанет утро,
Истлеют в прах, исчезнут без следа.
А я останусь созерцать мудро,
Как в кубках остывает их беда.
Тоска сидит за самым дальним столом,
Глядит в лицо, не поднимая глаз.
Мы с ней повязаны единым узлом,
Который не развяжется сейчас.
08.09.2026 22:16
Философская лирика
Энн Алексис
Чужие города
Менялись флаги, короли и мода,
Я примерял камзолы и фраки.
Но под любым покровом небосвода
Меня встречали те же собаки.
Париж в огне, огни глухой Вены,
Проулки Лондона в чаду ночном.
Везде возводят каменные стены,
Везде тоскуют о жилье родном.
Жизнь протекает бесконечным фоном,
Я в ней — актер без права на уход.
И каждый век становится поклоном
Тоске, что движется из года в год.
Я примерял камзолы и фраки.
Но под любым покровом небосвода
Меня встречали те же собаки.
Париж в огне, огни глухой Вены,
Проулки Лондона в чаду ночном.
Везде возводят каменные стены,
Везде тоскуют о жилье родном.
Жизнь протекает бесконечным фоном,
Я в ней — актер без права на уход.
И каждый век становится поклоном
Тоске, что движется из года в год.
08.09.2026 22:16
Философская лирика
Энн Алексис
Вересковый мед
Осыпался сентябрь. И выцвела трава.
На склонах гор лежит тяжелый наст.
Все сказаны ненужные слова,
И рок судьбы обратно не отдаст
Того, что было сожжено дотла
В огне веков, дорог и вечных сеч.
Тоска шотландским саваном легла
На лезвие и на излом плеч.
Пусть смолкнет шаг. И пусть затихнет гул.
Я возвращаюсь в свой холодный дом.
Туда, где ветер северный заснул
Над замерзающим, пустым прудом.
На склонах гор лежит тяжелый наст.
Все сказаны ненужные слова,
И рок судьбы обратно не отдаст
Того, что было сожжено дотла
В огне веков, дорог и вечных сеч.
Тоска шотландским саваном легла
На лезвие и на излом плеч.
Пусть смолкнет шаг. И пусть затихнет гул.
Я возвращаюсь в свой холодный дом.
Туда, где ветер северный заснул
Над замерзающим, пустым прудом.
08.09.2026 22:16
Философская лирика
Энн Алексис
Дорога на Скай
Мост уходит в серую вуаль,
Где остров скрылся в ледяной воде.
Мне прожитых веков ничуть не жаль,
Я ухожу навстречу той звезде,
Что догорает в северном краю,
Среди холодных, молчаливых гор.
Я эту песню горькую пою,
Заканчивая вечный разговор.
Машина мчит сквозь сумерки и дождь,
Стираются границы бытия.
Ты в этом мире — призрачный вождь,
У колыбели сломанного ружья.
Где остров скрылся в ледяной воде.
Мне прожитых веков ничуть не жаль,
Я ухожу навстречу той звезде,
Что догорает в северном краю,
Среди холодных, молчаливых гор.
Я эту песню горькую пою,
Заканчивая вечный разговор.
Машина мчит сквозь сумерки и дождь,
Стираются границы бытия.
Ты в этом мире — призрачный вождь,
У колыбели сломанного ружья.
27.07.2026 18:02
Философская лирика
Энн Алексис
Атлантический вал
Черные скалы принимают удар,
Пена взлетает выше старых крыш.
Весь этот мир — как затянувшийся кошмар,
В котором ты безропотно стоишь.
Кричат бакланы над седой волной,
Тропинка вьется к кромке острых скал.
Я примирился с этою стеной,
Которую всю жизнь себе искал.
Тоска вскипает, словно этот шторм,
Что бьет в подножье вековых камней.
И жизнь не ищет новых форм,
Оставив нас среди былых теней.
Пена взлетает выше старых крыш.
Весь этот мир — как затянувшийся кошмар,
В котором ты безропотно стоишь.
Кричат бакланы над седой волной,
Тропинка вьется к кромке острых скал.
Я примирился с этою стеной,
Которую всю жизнь себе искал.
Тоска вскипает, словно этот шторм,
Что бьет в подножье вековых камней.
И жизнь не ищет новых форм,
Оставив нас среди былых теней.
27.07.2026 18:02
Философская лирика
Энн Алексис
Старый клинок
Шотландская сталь остыла в ножнах,
Покрылся ржавчиной фамильный герб.
В пустых сражениях и спорах ложных
Я растерял души последний серп.
Стоишь один на выжженном плато,
Где вереск пахнет медом и костром.
Твоих потерь не разделит никто,
Твой старый замок стал чужим конуром.
И время мчится, не жалея ног,
Смывая королевства и законы.
Лишь ты стоишь, безумен и одинок,
Слушая ветра горестные стоны.
Покрылся ржавчиной фамильный герб.
В пустых сражениях и спорах ложных
Я растерял души последний серп.
Стоишь один на выжженном плато,
Где вереск пахнет медом и костром.
Твоих потерь не разделит никто,
Твой старый замок стал чужим конуром.
И время мчится, не жалея ног,
Смывая королевства и законы.
Лишь ты стоишь, безумен и одинок,
Слушая ветра горестные стоны.
27.07.2026 18:02
Философская лирика
Энн Алексис
Бессмертная тоска
Туман сползает с каменистых круч,
Волынки плач разносит дикий ветер.
Там, где замок клана хмур и крут,
Я самый одинокий на планете.
Жизнь затянулась на четыре века,
Мелькают лица, даты и гробы.
Какая кара — для простого человека
Быть узником бессмертной судьбы.
Стираются из памяти черты
Твоих детей, возлюбленных и братьев.
Остался только холод высоты
Да вековой тоски проклятье.
Волынки плач разносит дикий ветер.
Там, где замок клана хмур и крут,
Я самый одинокий на планете.
Жизнь затянулась на четыре века,
Мелькают лица, даты и гробы.
Какая кара — для простого человека
Быть узником бессмертной судьбы.
Стираются из памяти черты
Твоих детей, возлюбленных и братьев.
Остался только холод высоты
Да вековой тоски проклятье.
27.07.2026 18:01
Философская лирика
Энн Алексис
Безветрие
Флаг опустился. Полный штиль вокруг.
Ни выдоха, ни шелеста травы.
Жизнь очертила этот тесный круг,
Где мы лишились права головы.
Стоишь посреди выжженного поля,
Где не растет ни колос, ни бурьян.
Такая вот досталась людям доля —
Смотреть на этот замкнутый изъян.
И никуда отсюда не сбежать,
Глухая степь до самого конца.
Осталось только молча созерцать
Тоску без маски и без лица.
Ни выдоха, ни шелеста травы.
Жизнь очертила этот тесный круг,
Где мы лишились права головы.
Стоишь посреди выжженного поля,
Где не растет ни колос, ни бурьян.
Такая вот досталась людям доля —
Смотреть на этот замкнутый изъян.
И никуда отсюда не сбежать,
Глухая степь до самого конца.
Осталось только молча созерцать
Тоску без маски и без лица.
27.07.2026 18:01
Философская лирика
Энн Алексис
Старое пальто
Оно висит в прихожей на гвозде,
Потертый ворот, порванный карман.
Я в нем ходил по горе и беде,
Сквозь мелкий дождь и утренний туман.
Теперь оно тяжелое, как щит,
Впитавший запах дыма и потерь.
И ткань его уныло трещит,
Когда судьба заклинивает дверь.
Мы вырастаем из своих надежд,
Как из одежд, что стали велики.
И среди сотен порванных одежд
Тоска сжимает крепко кулаки.
Потертый ворот, порванный карман.
Я в нем ходил по горе и беде,
Сквозь мелкий дождь и утренний туман.
Теперь оно тяжелое, как щит,
Впитавший запах дыма и потерь.
И ткань его уныло трещит,
Когда судьба заклинивает дверь.
Мы вырастаем из своих надежд,
Как из одежд, что стали велики.
И среди сотен порванных одежд
Тоска сжимает крепко кулаки.
27.07.2026 18:00
Философская лирика
Энн Алексис
Разбитая чашка
Трещина наискось. Выцветший контур флоксов.
Чай остывает, горький и густой.
Мы наплодили тысячи парадоксов,
Оставшись перед бездной нагой.
Склеить осколки — глупая затея,
Швы все равно пропустят воду дней.
И я стою, предчувствием хладея,
Среди своих поломанных вещей.
Жизнь угасает в мелочах бытовых,
В часах, что бьют упрямо мимо нот.
И среди этих призраков живых
Тоска ведет свой бесконечный счет.
Чай остывает, горький и густой.
Мы наплодили тысячи парадоксов,
Оставшись перед бездной нагой.
Склеить осколки — глупая затея,
Швы все равно пропустят воду дней.
И я стою, предчувствием хладея,
Среди своих поломанных вещей.
Жизнь угасает в мелочах бытовых,
В часах, что бьют упрямо мимо нот.
И среди этих призраков живых
Тоска ведет свой бесконечный счет.
26.07.2026 15:52
Философская лирика
Энн Алексис
Холодное море
Серый песок и блеклые ракушки,
Волна качает ржавый старый бак.
Здесь на краю заброшенной опушки
Стоит пустой, разбитый маяк.
Жизнь уложилась в монотонный грохот,
В холодный накат пенистой воды.
Там, на верху, звучит безумный хохот,
Смывая наши робкие следы.
Кричат бакланы над пустой пучиной,
Сквозь серый саван брезжит тусклый свет.
И мы застыли перед этой доминой,
Где для тоски преград и края нет.
Волна качает ржавый старый бак.
Здесь на краю заброшенной опушки
Стоит пустой, разбитый маяк.
Жизнь уложилась в монотонный грохот,
В холодный накат пенистой воды.
Там, на верху, звучит безумный хохот,
Смывая наши робкие следы.
Кричат бакланы над пустой пучиной,
Сквозь серый саван брезжит тусклый свет.
И мы застыли перед этой доминой,
Где для тоски преград и края нет.
26.07.2026 15:51
Философская лирика
Энн Алексис
Мертвый сезон
Июльский зной разрезан тишиной,
Застыли дачи в зарослях малина.
Мы сожжены безжалостной весной,
Осталась только выцветшая глина.
Забиты ставни, высохли колодцы,
Пылится веранда под густым плющом.
Здесь больше не воюют полководцы,
И жизнь не бьет живительным ключом.
Тоска в жару становится весомей,
Она висит, как душный, пыльный чад.
И человек в своей душевной коме
Глядит на этот опустевший сад.
Застыли дачи в зарослях малина.
Мы сожжены безжалостной весной,
Осталась только выцветшая глина.
Забиты ставни, высохли колодцы,
Пылится веранда под густым плющом.
Здесь больше не воюют полководцы,
И жизнь не бьет живительным ключом.
Тоска в жару становится весомей,
Она висит, как душный, пыльный чад.
И человек в своей душевной коме
Глядит на этот опустевший сад.
26.07.2026 15:50
Философская лирика
Энн Алексис
Пепел
Бросаю в пепельницу старые записки,
Смотрю, как пламя пожирает текст.
Все те, кто были бесконечно близки,
Сложили руки и покинули арест.
Жизнь превращается в сухую кучку пепла,
В летучий дым, что тянется к окну.
Моя душа от этой грусти ослепла,
И глубже погружается в вину.
Не жаль бумаг. И прожитого тоже.
Пусть все сгорит в полуночном огне.
Тоска останется холодной дрожью
На этой голой, выжженной стене.
Смотрю, как пламя пожирает текст.
Все те, кто были бесконечно близки,
Сложили руки и покинули арест.
Жизнь превращается в сухую кучку пепла,
В летучий дым, что тянется к окну.
Моя душа от этой грусти ослепла,
И глубже погружается в вину.
Не жаль бумаг. И прожитого тоже.
Пусть все сгорит в полуночном огне.
Тоска останется холодной дрожью
На этой голой, выжженной стене.
26.07.2026 15:50
Философская лирика
Энн Алексис
Ржавый каркас
В заброшенном парке, где тают сугробы,
Чернеет скелет старых чертовых гор.
Здесь детского смеха былые высшей пробы
Сменил тишины вековой приговор.
Кабинки обвисли, покрытые ржавчиной,
Цепочки без дела на ветру звенят.
И жизнь наша кажется картой утраченной,
Куда проводники больше не поглядят.
Стоишь у забора, ладони в карманах,
Вдыхая гнилую, сырую траву.
Мы тонем в своих бесконечных обманах,
И только тоску видишь наяву.
Чернеет скелет старых чертовых гор.
Здесь детского смеха былые высшей пробы
Сменил тишины вековой приговор.
Кабинки обвисли, покрытые ржавчиной,
Цепочки без дела на ветру звенят.
И жизнь наша кажется картой утраченной,
Куда проводники больше не поглядят.
Стоишь у забора, ладони в карманах,
Вдыхая гнилую, сырую траву.
Мы тонем в своих бесконечных обманах,
И только тоску видишь наяву.
26.07.2026 15:49
Философская лирика
Энн Алексис
Серый снег
Пришла весна. Но радости не верь.
Она сорвала белый покрывал,
Открыв пропойцу, нищего и зверя,
И все, что зимний сумрак так скрывал.
Чернеет грязь. Раскисла мостовая.
Деревья мокнут в ледяной воде.
И эта жижа, к стокам подступая,
Напоминает о былой беде.
Тоска теперь не мерзнет, а течет,
Сочится каплями с прогнивших крыш.
И жизнь ведет свой беспощадный счет,
Пока ты в этой сырости стоишь.
Она сорвала белый покрывал,
Открыв пропойцу, нищего и зверя,
И все, что зимний сумрак так скрывал.
Чернеет грязь. Раскисла мостовая.
Деревья мокнут в ледяной воде.
И эта жижа, к стокам подступая,
Напоминает о былой беде.
Тоска теперь не мерзнет, а течет,
Сочится каплями с прогнивших крыш.
И жизнь ведет свой беспощадный счет,
Пока ты в этой сырости стоишь.
26.07.2026 15:48
Философская лирика
©2026 Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!